Количество так называемых «судебных ошибок», допущенных судами при рассмотрении уголовных дел в нашей стране принято считать одним из критериев оценки эффективности судебной системы. Еще в декабре 1986 года Пленум Верховного Суда СССР открыто назвал причины, приводящие к беззаконию в деятельности судов. Среди этих причин пренебрежение судей к процессуальному закону. Вместе с тем, практика показывает, что с тех пор, не смотря на продолжающееся реформирование судебной системы, почти ничего не изменилось. Судебные решения, в основе которых лежат доказательства, полученные с нарушением уголовно-процессуального законодательства, не могут быть ничем оправданы, а судьи допустившие нарушение закона, пусть и не в результате прямого умысла, должны нести строгую дисциплинарную ответственность.
Автор: Сидоров А.С.
Еще в декабре 1986 года Пленум Верховного Суда СССР открыто назвал причины, приводящие к беззаконию в деятельности судов. Среди этих причин пренебрежение судей к процессуальному закону [1]. Вместе с тем, практика показывает, что с тех пор, не смотря на продолжающееся реформирование судебной системы, почти ничего не изменилось.
В подтверждение сказанного приведем несколько примеров из собственной практики участия в рассмотрении уголовных дел в судах Тюменской области.
В процессе судебного разбирательства по делу К., обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, стороной защиты было заявлено ходатайство об исключении из числа доказательств явки с повинной, которую, по словам обвиняемого, он написал под давлением оперативного сотрудника. Доводом стороны защиты, согласно которого явка с повинной должна быть признана судом недопустимым доказательством , явилось то обстоятельство, что заявителю не были разъяснены положения ст. 51 Конституции РФ.
Возражая против данного довода, сторона обвинения выдвинула контраргумент, смысл которого заключался в том, что законодатель в бланке заявления о явке с повинной (ст. 476 УПК РФ, приложение 3) не предусмотрел записи о разъяснении права заявителю не свидетельствовать против себя самого, своего супруга и близких родственников. Кроме того, по мнению стороны обвинения, такое право должно разъясняться только участникам уголовного судопроизводства (потерпевшему, гражданскому истцу, подозреваемому, обвиняемому, гражданскому ответчику и свидетелю), а заявитель к ним не относится.
Отстаивая свою точку зрения, мы обратили внимание суда на то, что в ст. 51 Конституции РФ говорится о том, что «никто не обязан свидетельствовать против себя самого», т.е. такое право должно быть разъяснено любому гражданину в случае необходимости, а не только участникам уголовного судопроизводства на стадиях предварительного расследования и судебного разбирательства уголовных дел. Поскольку данная статья не содержит указания на возможность ее применения при условии принятия федерального закона, а Конституция имеет приоритет над всеми остальными законами, в том числе и над Уголовно-процессуальным кодексом РФ, неразъяснение положений ст. 51 Конституции должно расцениваться как нарушение прав и свобод гражданина. В связи с этим, любой процессуальный документ, полученный с такими нарушениями, юридической силы не имеет, и использоваться в доказывании не может.
Итог состязательности сторон при разрешении вышеуказанного ходатайства неутешителен: суд отказал в его удовлетворении.
По этому же делу другой судья, принимая решение о продлении сроков содержания обвиняемого под стражей в ходе предварительного расследования уголовного дела, мотивировал свое решение, помимо оснований, предусмотренных статьями 97, 99 и 108 УПК РФ, тем, что «вина обвиняемого установлена совокупностью имеющихся в представленных следователем материалах доказательств».[2]
Как представляется, судья не мог не знать, что еще в 2004 году Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении № 1 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» разъяснил, что «рассматривая ходатайство об избрании подозреваемому, обвиняемому в качестве меры пресечения заключения под стражу, судья не вправе входить в обсуждение вопроса о виновности лица в инкриминируемом ему преступлении».[3] А ч. 1 ст. 49 Конституции РФ содержит положение о том, что каждый обвиняемый в совершении преступления считается не виновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.
Еще один пример. По ряду уголовных дел нами были заявлены ходатайства о признании недопустимыми доказательствами и об исключении из материалов дела заключений судебных экспертиз по тем основаниям, что при их назначении были нарушены требования ст. 195 и 198 УПК РФ о порядке назначении экспертиз и праве обвиняемых при выполнении этого процессуального действия. Данное обстоятельство, по мнению стороны защиты, могло привести к неправильному рассмотрению дела и повлиять на постановление законного и обоснованного приговора.
Судьи отказали в удовлетворении ходатайств, мотивируя свои решения тем, что данные нарушения уголовно-процессуального закона не являются существенными. При этом доводы стороны защиты о том, что новый уголовно-процессуальный кодекс не разделяет нарушения его положений на «существенные» и «несущественные», были проигнорированы.[4]
Однако даже, если бы судьи, добросовестно заблуждаясь, вдруг «забыли» о существовании "нового" УПК, то им следовало бы иметь в виду, что в соответствии с ч. 1 ст. 345 УПК РСФСР существенными нарушениями уголовно-процессуального закона признавались такие нарушения требований статей настоящего Кодекса, которые «путем лишения или стеснения гарантированных законом прав участников процесса при рассмотрении дела или иным путем помешали суду всесторонне разобрать дело и повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора».
Кроме того, судьи «отмахнулись» и от напоминаний о том, что согласно ч. 2 ст. 50 Конституции РФ при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона. При этом и Конституция не разделяет эти нарушения на «существенные» и «несущественные».
Такие примеры «творческого» применения судьями норм уголовно-процессуального законодательства и пренебрежительного отношения к Конституции Российской Федерации, к сожалению, не единичны.
Между тем, еще в 1995 году Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении № 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» отметил: «Закрепленное в Конституции Российской Федерации положение о высшей юридической силе и прямом действии Конституции означает, что все конституционные нормы имеют верховенство над законами и подзаконными актами, в силу чего суды при разбирательстве конкретных дел должны руководствоваться Конституцией Российской Федерации». [5]
В этом же Постановлении сказано: «Суд, разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию, в частности, когда закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не содержат указания на возможность ее применения при условии принятия федерального закона…».[6]
В одном из своих интервью журналу «Итоги» Председатель Верховного Суда РФ В.М. Лебедев отметил: «Чем больше будет в правосудии объективности, беспристрастности, профессионализма, тем меньше будет судебных ошибок».[7]
Как будто бы все правильно сказано. Однако было бы еще правильней, если бы уважаемый респондент назвал еще один элемент успеха – уважение судей к закону, поскольку огромное количество так называемых «судебных ошибок» можно было бы избежать, если бы все судьи, рассматривающие уголовные дела по существу, строго соблюдали положения уголовно-процессуального законодательства.
Возможно, прав В.А. Давыдов, по мнению которого, в реальной жизни исключить судебную ошибку как явление вряд ли возможно в рамках любой правовой системы по той простой причине, что судебные решения принимают люди, а людям свойственно ошибаться. Кроме того, нельзя исключить вероятность судебной ошибки, допущенной в ходе судебного разбирательства, поскольку в природе не бывает ни идеальных законов, ни идеальных судей. Поэтому сам по себе факт вступления судебного решения в законную силу в соответствии с порядком, установленным уголовно-процессуальным законом, вовсе не исключает того, что данное решение может оказаться неправосудным.[8]
Количество так называемых «судебных ошибок», допущенных судами при рассмотрении уголовных дел в нашей стране принято считать одним из критериев оценки эффективности судебной системы.
На практике к судебным ошибкам принято относить в равной степени и неправильное применение закона, и его нарушение. Вместе с тем, эти понятия не равнозначны. Так, «ошибиться», означает сделать, что-либо неправильно [9], а «нарушить» – это не выполнить, не соблюсти.[10]
Современное уголовно-процессуальное законодательство России основаниями отмены или изменения судебных решений в кассационном либо надзорном порядке устанавливает не процессуальные ошибки, т.е. неправильное применение тех или иных положений процессуальных норм, а нарушения уголовно-процессуального закона (ст. 379, 381, 409 УПК РФ).
Поэтому, по нашему мнению, судебные решения, в основе которых лежат доказательства, полученные с нарушением уголовно-процессуального законодательства, не могут быть ничем оправданы, а судьи допустившие нарушение закона, пусть и не в результате прямого умысла, должны нести строгую дисциплинарную ответственность .
Литература
- См.: Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 5 декабря 1986 года № 15 «О дальнейшем укреплении законности при осуществлении правосудия» // Сборник постановления Пленумов Верховных судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Издательство «Спарк», 1996. С. 299.
- Архив Калининского районного суда г. Тюмени. Уголовное дело № 1-451-06, 2006 г.
- См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004.№ 10.
- Архив Ленинского районного суда г. Тюмени. Уголовное дело №1-2268 -05; уголовное дело № 1-648-06.
- Постановление № 8 Пленума Верховного Суда Российской Федерации «О некоторых вопросах применения судами Конституции российской Федерации при осуществлении правосудия» // Сборник постановления Пленумов Верховных судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. - М.: Издательство «Спарк», 1996. С. 558.
- Там же. С. 559.
- Интервью Председателя Верховного Суда РФ В.М. Лебедева журналу «Итого»// https:// www.supcort.ru/ news/ interview/2004-01-16-13-02-21. htm.
- См.: Давыдов В.А. Пересмотр в порядке надзора судебных решений по уголовным делам: производство в надзорной инстанции. – М.: Волтерс Клувер. 2006. С. 30.
- См.: Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. – М.: Азбуковник, 1999. С. 487.
- Там же. С. 392.
Опубликовано:Совершенствование деятельности правоохранительных органов по борьбе с преступностью в современных условиях: материалы Всероссийской научно-практической конференции (26-27 октября 2006 г.) Вып.3 Тюмень: ТГИМЭУП, 2007
Следующая статья: О правах граждан на земельные участки
Предыдущая статья: Дискуссионные вопросы реализации уголовной политики в уголовном судопроизводстве
