Возникшие последние годы чрезвычайные ситуации (коронавирусная инфекция COVID-19 в 2020 году: специальная военная операция, начавшаяся в 2022 году) потребовали внесения изменений в УК и УПК РФ, которые были направлены на восполнение пробелов в уголовном судопроизводстве. Этот опыт нельзя признать удачным, поскольку эти изменения не всегда носили системный характер и порождали проблемы на уровне конкретного правоприменителя.
Автор: Смахтин Е.В.
Современный мир меняется стремительно. Динамика этих изменений, уровень глобализации общества и социальных ожиданий различных групп непосредственно связаны с информационными технологиями. Благодаря современным информационным системам и телекоммуникационным сервисам решение многих насущных проблем стало возможным в течение нескольких минут, часов или дней. В то же время, начиная с 2020 г., несмотря на развитие современных технологий, мир оказался не готов к новым вызовам, например, связанным с COVID и проведением специальной военной операции.
11 марта 2020 г. Всемирная организация здравоохранения объявила пандемию COVID-19. В Российской Федерации еще 31 января 2020 г. было издано Постановление Правительства Российской Федерации, согласно которому новая коронавирусная инфекция (COVID-19) внесена в Перечень заболеваний, представляющих опасность для окружающих.
В 2022 г. после начала специальной военной операции Президентом и Правительством установлен единый перечень оснований для приостановления судопроизводства, а также исполнительного производства в связи с участием граждан в мероприятиях по защите Родины и обеспечению правопорядка.
Возникшие чрезвычайные ситуации потребовали внесения кардинальных изменений в деятельность органов государственной власти и управления. Прежде всего, необходимо было выработать стратегию применения информационных технологий с учетом этих условий, что повлекло внесение изменений в Конституцию РФ. Например, в ст. 71 Конституции РФ были определены новые полномочия Российской Федерации. Пунктом «М» установлено, что обеспечение безопасности личности, общества и государства при применении информационных технологий и обороте цифровых данных находится в ведении государства.
Однако в уголовно-процессуальном законодательстве термин «информационные технологии», «оборот цифровых данных» не использовался и не используется в настоящее время. В УПК РФ есть такие словосочетания, как «электронный носитель информации», «электронный документ», «электронная подпись». Однако и этим понятиям в ст. 5 УПК РФ определение не дано, хотя их возросшее значение в настоящее время очевидно.
Полагаем, что уголовное и уголовно-процессуальное законодательство в ближайшее время будет подвергнуто дальнейшей корректировке, поскольку существующих дополнений и изменений явно недостаточно для устранения неясностей и противоречий в УПК РФ.
После начала анализируемых событий учеными из многих стран, в том числе недружественных, было высказано мнение, что поведение правоохранительных органов, прокуроров и судов меняется, поскольку система уголовного правосудия приспосабливается к последствиям пандемии и конфликта России и Украины. Такие изменения повлияют на уголовные процедуры, как на стадии расследования, так и на стадии разрешения дела.
В Российской Федерации реакция ученых была аналогичной. Сформулирована позиция о переходе к новому уровню взаимодействия и принятия решений в уголовном судопроизводстве, с оговорками, что это не должно нарушать права участников судопроизводства.
Одни из первых, используя материалы следственной и судебной практики, провели анализ О. И. Андреева и О. В. Качалова [1]. В частности, ученые выявили ряд проблем, связанных с ограничительными мероприятиями и сроками судебного следствия, приостановлением уголовных дел и отложением судебного разбирательства, причем, как положительных, так и негативных. Основная идея ученых заключается в возможности «скорейшего перехода» российского уголовного судопроизводства в электронный формат, что позволит минимизировать вынужденные ограничения прав участников судопроизводства. Данная тема получила свое развитие и в некоторых других исследованиях [2], конкретизирующих проблемы законодательного характера. В их числе:
- существующий порядок подачи заявления о совершенном преступлении;
- необходимость подписания процессуальных документов усиленной квалифицированной электронной подписью для неквалифицированных участников уголовного судопроизводства ;
- недостаточная урегулированность возможности получения электронных образов судебных актов с квалифицированной подписью судьи в условиях следственных изоляторов и исправительных колоний;
- обеспечение права на защиту лиц, находящихся в условиях несвободы и др.
Конечно, именно чрезвычайные условия, в которых живет российское общество, заставили ученых по-иному взглянуть на работы Ю.Н. Познанского [3], Ю.Н. Соколова [4, 5], С.В. Зуева [6] и А.Ф. Абдулвалиева [7], которые задолго до возникновения исследуемых ситуаций допускали переход уголовного судопроизводства в электронный формат.
Исходя из приведенных сведений, можно сделать вывод о том, что российские ученые, не менее категорично, чем иностранные, высказались за переход уголовного судопроизводства в электронный формат, при условии соблюдения прав участников уголовного судопроизводства.
Однако многие идеи на практике воспринимались настороженно, поскольку не были в полной мере реализованы на уровне федерального законодательства.
Одной из проблем реализации новел на уровне правоприменения, на наш взгляд, может стать существующая сегодня в практической деятельности система принятия процессуальных решений на досудебных и судебных стадиях.
Рассмотрим действие этой системы на примере Постановления Президиума Верховного Суда РФ от 08 апреля 2020 г. № 821, которым был приостановлен личный прием граждан в судах. Во исполнение этого Постановления, были изданы Обзоры по отдельным вопросам судебной практики (№ 1, № 2 от 21 апреля 2020 г. и 30 апреля 2020 г.). Так, в и. 5 Постановления Президиума судам рекомендовано инициировать рассмотрение дел путем использования систем видеоконференцсвязи (далее — ВКС). Действующее уголовно-процессуальное законодательство предусматривает конкретные случаи, когда применение этой информационной технологии возможно (ст. ст. 35, 240, 241-1).
Наиболее часто системы ВКС используются при рассмотрении уголовных дел в суде апелляционной инстанции с участием осужденного , содержащегося под стражей (ст. 389. 12 УПК РФ), в стадии исполнения приговора (ст. 399 УПК РФ), а также при рассмотрении уголовного дела в суде кассационной инстанции (ст. 401. 13 УПК РФ).
Соответственно, в деятельности судов возникли вопросы, связанные с возможностью рассмотрения всего уголовного дела с использованием ВКС, фактически предоставленной Постановлением Президиума. Ответ на этот вопрос содержится в Обзоре № 2, в котором прямо указано, что суд по каждому уголовному делу и материалу, требующему безотлагательного рассмотрения, вправе принять решение о проведении всего судебного разбирательства с использованием систем ВКС.
И даже после разъяснений, данных в Обзоре № 2, осталась под большим вопросом правомерность предоставления такой возможности суду, учитывая, что в судебном разбирательстве все доказательства по уголовному делу подлежат непосредственному исследованию. Некоторые суды, полагая, что действующим уголовно-процессуальным законодательством не предусмотрена возможность рассмотрения уголовного дела с использованием ВКС в полном объеме, избегая имеющиеся в УПК пробелы, принимали решение об отложении судебного разбирательства .
Также в Обзоре № 2 судам была предоставлена возможность рассмотрения с использованием систем ВКС не только уголовных дел, но и материалов, хотя действующим УПК РФ такой порядок вообще не был предусмотрен.
Кроме того, в и. 3 Постановления Президиума в уголовное судопроизводство введено новое понятие «дела и материалы безотлагательного характера». В Обзоре № 2 к числу безотлагательных, помимо очевидных, например, связанных с избранием меры пресечения в виде заключения под стражу и ее продлением, отнесены материалы, связанные с рассмотрением ходатайств органов предварительного расследования о наложении ареста на имущество, о его продлении и некоторые др.
В этих разъяснениях содержался и весьма важный посыл о том, что приоритет в уголовном судопроизводстве должен быть отдан именно соблюдению прав человека, в том числе осужденного.
На наш взгляд, приведенные примеры содержат некие презумпции, предполагающие безусловное соблюдение прав и законных участников уголовного судопроизводства при отправлении правосудия, однако, по сути, на уровне цитируемых Обзоров, Государством в приведенных случаях разрешено было их не соблюдать.
После начала специальной военной операции законодатель поступил иначе. Изменения вносились в законы и подзаконные нормативные правовые акты, которые продолжаются и в настоящее время.
Например, совсем недавно. 2 октября 2024 г. Президентом РФ В. В. Путиным подписан Федеральный закон о внесении изменений в статью 78-1 УК РФ, которой отныне предусмотрено право Суда освободить от уголовной ответственности лицо и прекратить производство по делу по ходатайству командования воинской части в случаях, предусмотренных УПК РФ. Соответственно. в ст. 28-2 УПК РФ читаем, что Суд прекращает уголовное преследование в отношение лица, в отношении которого производство по уголовному делу было приостановлено по ходатайству командования воинской части, при получении информации от уполномоченных органов. Порядок взаимодействия командования воинских частей и судов по вопросам призыва на военную службу, заключения контракта о прохождении военной службы в ВС РФ и др. определяется совместными решениями федерального органа исполнительной власти в области обороны и Судебного департамента при Верховном суде РФ. Ранее аналогичные права были предоставлены следователем и дознавателем на досудебных стадиях. Практика пошла по пути регламентации этих процедур ведомственными приказами, изданными Судебным Департаментом, правоохранительными органами и Министерством обороны РФ. Таким образом, формально разрешенное в УК РФ и УПК РФ взаимодействие осуществляется на основе подзаконных нормативных правовых актов с участием новых участников уголовного судопроизводства: командования воинской части (учреждения), федерального органа исполнительной власти в области обороны.
Следует признать, что цитируемые Постановление Президиума, Обзоры; изменения в УК и УПК РФ по своей сути были направлены на восполнение пробелов в уголовном судопроизводстве в условиях чрезвычайных ситуаций. На наш взгляд, это, безусловно, следует признать положительным опытом, но оправданным только в таких чрезвычайных обстоятельствах. Поскольку Россия живет в этих условиях уже длительное время, необходимо эти пробелы устранить, соответственно, в УК РФ и УПК РФ должны быть внесены соответствующие изменения.
В первую очередь, следует провести системный анализ возможности внедрения электронного судопроизводства, электронного документооборота в сферу уголовного судопроизводства, направленный на комплексное решение возникших проблем в сфере уголовного судопроизводства в условиях чрезвычайных ситуаций.
Необходимо также общее понимание, что ни в одной из известных нам научных публикаций, авторы не учитывают, что пунктом «М» статьи 71 Конституции РФ введены новые понятия «информационные технологии» и «оборот цифровых данных». Следовательно, на уровне уголовного и уголовно-процессуального законодательства должно быть единообразное понимание и разъяснение этих понятий.
Уголовно-процессуальная информация, передаваемая при помощи систем ВКС, безусловно, предопределяет необходимость дальнейшего развития процедур аутентификации участника судебного заседания по лицу или голосу, а с другой, обеспечивать защиту его прав и законных интересов путем предоставления возможности участвовать в непосредственном исследовании доказательств , например, путем передачи доказательств в виде электронных документов для ознакомления.
Литература
- Андреева О.И., Качалова О.В. Российский уголовный процесс в эпоху коронавируса: вызовы времени // Вестник Томского государственного университета. Право. 2020. № 36. С. 5-14.
- Андреева О.И., Зайцев О.А., Кудрявцева А.В. Влияние COVID-19 на осуществление конституционных прав и свобод участников уголовного судопроизводства. DOI: 10. 17150/2500-4255. 2020. 14(5). 786-797 // Всероссийский криминологический журнал. 2020. Т. 14, № 5. С. 786-797.
- Познанский Ю.Н. Электронное уголовное дело в решении проблемы расследования уголовных дел в разумные сроки//Труды Академии управления МВД России. 2015. № 1 (3). С. 41-44; Познанский Ю.Н. Информационные технологии как средство повышения эффективности деятельности руководителей органов предварительного следствия в системе МВД // Труды Академии управления МВД России. 2017. № 4 (44). С. 57-61.
- Соколов Ю.Н. Допустимость рассмотрения материалов уголовного дела в электронной форме // Информационное право. 2017. № 1 (51). С. 28-33.
- Зуев С.В. Электронное уголовное дело: за и против // Правопорядок: история, теория, практика. 2018. № 4(19). С. 6-12.
- Абдулвалиев А.Ф. Цифровое правосудие в России: вопросы применения в практической деятельности // III Сибирские правовые чтения: сборник научных статей, Тюмень, 01-03 ноября 2018 года. Тюмень: Тюменский государственный университет, 2019. С. 86-92. EDN CTPBMS.
Опубликовано:Право в эпоху искусственного интеллекта: перспективные вызовы и современные задачи. Сборник научных статей по материалам Международного научно-практического форума. Тюмень, 2024. С. 400-403.
Предыдущая статья: Рассмотрение дела в отсутствие стороны: основания и последствия
