В соответствии с пунктом 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15. 12. 2022 № 37 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть "Интернет"» (далее - постановление) «при квалификации преступлений, совершаемых с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть "Интернет", должно быть установлено, что лицо осуществляло такие деяния умышленно, осознавало содержание и общественную опасность соответствующих действий, включая характер распространяемой, рекламируемой или демонстрируемой информации, предоставление доступа к ней широкому кругу лиц, а также должны быть установлены другие обстоятельства, имеющие значение для юридической оценки содеянного».
Автор: Шарапов Р.Д.
В соответствии с пунктом 23 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15. 12. 2022 № 37 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях в сфере компьютерной информации, а также иных преступлениях, совершенных с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть "Интернет"» (далее - постановление) «при квалификации преступлений, совершаемых с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть "Интернет", должно быть установлено, что лицо осуществляло такие деяния умышленно, осознавало содержание и общественную опасность соответствующих действий, включая характер распространяемой, рекламируемой или демонстрируемой информации, предоставление доступа к ней широкому кругу лиц, а также должны быть установлены другие обстоятельства, имеющие значение для юридической оценки содеянного».
Примечательно, что в числе фактических обстоятельств, которые должны составлять содержание интеллектуального элемента умысла лица, виновного в распространении, рекламировании или демонстрации запрещенной информации, назван факт предоставления доступа к такой информации широкому кругу лиц.
Это положение соответствует характеру таких противоправных действий как рекламирование и публичная демонстрация, которые нацелены на передачу запрещенной информации, в частности, порнографии (и. «б» ч. 3 ст. 242 УК РФ, и. «г» ч. 2 ст. 2421 УК РФ), неограниченному (неопределенному) кругу лиц.
Как разъяснил Пленум Верховного Суда РФ, публичная демонстрация с использованием электронных или информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть "Интернет", заключается в открытом показе порнографических материалов либо в предоставлении неограниченному числу лиц возможности просмотра таких материалов, однако без возможности самостоятельного их использования (путем сохранения на своем компьютерном устройстве, размещения на интернет-страницах от своего имени и т. п. ); рекламирование порнографических материалов или предметов представляет собой распространение любым способом, в любой форме и с использованием любых средств информации, адресованной неопределенному кругу лиц и направленной на привлечение внимания к объекту рекламирования, формирование или поддержание интереса к нему и его продвижение на рынке (пункт 22 постановления).
Однако указанное положение не в полной мере соответствует закрепленной в пункте 22 постановления позиции Пленума о том, что распространение порнографии предполагает незаконное предоставление соответствующей информации не только неопределенному кругу лиц, но и конкретному лицу. В таком несоответствии можно усмотреть не только формально-юридическую несогласованность разъяснений, но также действительную оценку представителями судейского сообщества степени общественной опасности распространения запрещенной информации в информационно-телекоммуникационных сетях, когда такое распространение адресовано неограниченному числу лиц.
В тех же случаях, когда распространение порнографических материалов выражается в форме их передачи индивидуально определенному лицу в личном сообщении, вывод об отсутствии в таких действиях состава преступления, предусмотренного и. «б» ч. 3 ст. 242 УК РФ или и. «г» ч. 2 ст. 2421 УК РФ, уже не может основываться только на доводах о том, что при таких обстоятельствах половая мораль, носителем которой является не один человек, а общество, угрозе не подвергается [1], и не является преступлением демонстрация одним супругом с согласия другого порнографических материалов или предметов, приобретенных не для распространения или рекламирования, а исключительно в своих личных целях[2].
Например, по имеющимся в распоряжении автора материалам уголовных дел состав преступления, предусмотренный п. «б» ч. 3 ст. 242 УК РФ, правоприменителями не усматривался: в действиях подсудимой, которая находясь в интимных отношениях с другим лицом, добровольно самостоятельно изготавливала фотографии и видеозаписи со своим изображением порнографического характера, которые в силу доверительных отношений отправляла другому лицу в личных сообщениях в интернет-мессенджере, предварительно высказав запрет на демонстрацию указанных фотографий и видеозаписей третьим лицам, полагая, что в силу сложившихся доверительных отношений другое лицо не распространит полученные от нее фотографии и видеозаписи; в действиях обвиняемой , которая несколько раз вступала с другим лицом в половой акт по обоюдному согласию, а затем посредством мессенджеров отправляла этому лицу свои фотографии, в том числе такие, на которых видны ее половые органы. Требуется обосновать, почему передача порнографических материалов конкретному лицу, формально содержащая признаки уголовно наказуемых деяний, предусмотренных п. «б» ч. 3 ст. 242 УК РФ или и. «г» ч. 2 ст. 2421 УК РФ в трактовке Пленума Верховного Суда РФ, не является преступлением?
Необходимость такого обоснования позволяет подчеркнуть важность рекомендации тщательного исследования вопроса о малозначительности деяния (ч. 2 ст. 14 УК РФ) в случае, когда умысел субъекта направлен на предоставление порноматериалов конкретному лицу (например, супругу или иному сексуальному партнеру). При этом нужно учитывать такие обстоятельства, свидетельствующие об отсутствии «криминальной общественной опасности» [3] формально уголовно-противоправного деяния, как наличие длительных дружеских или интимных отношений между обвиняемым и другим лицом, доминирование в личных отношениях между ними другого лица, достижение им половой зрелости, отставание в психическом развитии обвиняемого, отсутствие у него низменных побуждений и др. )
Данной рекомендации также целесообразно следовать при оценке действий лица, разместившего заведомо порнографический материал в общем доступе на крайне непродолжительное время, после чего удалившего материал, в том числе после личного просмотра. Вопреки мнению об отсутствии прямого умысла [4], формально такие действия содержат признаки преступления, так как «даже за непродолжительный, со слов подсудимого, промежуток времени хранения им указанных видеофайлов порнографического содержания в общедоступной папке его компьютера они могли быть скопированы большим числом пользователей пиринговой сети, что однозначно расценивается как распространение порнографических материалов» [5].
Литература
- Шарапов Р. Д. Преступления против общественной нравственности: учебное пособие. СПб., 2022. С. 51.
- Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации (постатейный) / под ред. Г.А. Есакова. - 9-е издание, перераб. и доп. - М.: Проспект, 2021.
- Постановление Конституционного Суда РФ от 10. 02. 2017 № 2-П. // СПС КонсультантПлюс.
- Кириллова Н.М. Размещение материалов и предметов порнографического содержания в сети Интернет: особенности уголовной ответственности // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. 2019. № 6. С. 84.
- Апелляционное определение Верховного Суда Чувашской Республики от 05. 06. 2014 № 22-1395/2014//sudact.ru/regular/doc/5N09vaSr9CYq/.
Опубликовано:Проблемы противодействия киберпреступности. Материалы III Международной научно-практической конференции. Москва, 2025. С. 155-157.
Следующая статья: Как оспорить договор дарения
Предыдущая статья: Отказ от дарения и отмена договора дарения
